Уровень тревожности среди украинцев в 2025–2026 годах остаётся одним из самых высоких за весь период полномасштабной войны. По данным социологических исследований, около трети взрослого населения имеет вероятные симптомы тревожного расстройства — это почти в шесть раз больше, чем до 2022 года. Постоянное ощущение опасности, нарушения сна и накопившаяся усталость формируют фон, в котором тревога становится не эпизодом, а почти привычным состоянием.

Эта ситуация возникла не внезапно. Она — результат многолетнего давления, когда организм и психика работают в режиме постоянной мобилизации. Воздушные тревоги, экономическая нестабильность и отсутствие чётких горизонтов планирования создают условия, в которых нервная система редко получает возможность полного восстановления.

Понимание механизмов этого явления помогает не только объяснить, почему тревога сейчас так распространена, но и найти более эффективные способы поддержки себя и близких.

Статистика тревожности: что показывают исследования 2025–2026 годов

Опросы, проведённые в течение последнего года, фиксируют стабильно высокие показатели психологической нагрузки. В декабре 2025 года 91 % украинцев оценивали свой уровень стресса как высокий или очень высокий. Наиболее частой эмоцией назвали усталость — её ощущали 52 % респондентов. Доля тех, кто считает своё психологическое состояние удовлетворительным, снизилась с 36 % в 2024 году до 29 % в 2025-м.

По данным репрезентативного исследования мая 2025 года, 33,5 % опрошенных имели вероятную тревожность, а 28,2 % — депрессию. Эти цифры существенно превышают довоенные оценки Всемирной организации здравоохранения, согласно которым распространённость тревожных расстройств в Украине в 2021 году составляла около 4,5 %. Симптомы тревоги, депрессии и посттравматического стрессового расстройства фиксировали у 54 % взрослых. Нарушения сна отмечали 72 % респондентов.

Данные собраны на основе исследований Gradus Research и материалов ВОЗ. Они показывают не только рост клинических проявлений, но и изменение характера реакции: меньше острой паники, больше хронической усталости и приглушённой тревоги.

Война как главный драйвер: постоянная угроза и нарушение базовых ритмов

Главной причиной остаётся затяжная война. Ежедневные воздушные тревоги, особенно ночные, напрямую влияют на сон. Средняя продолжительность сна украинцев сократилась примерно на 40 минут. Недосып сам по себе повышает уровень кортизола, усиливает реактивность миндалевидного тела и снижает способность префронтальной коры регулировать эмоции.

Постоянная угроза опасности держит нервную систему в состоянии гипербдительности, когда даже в относительно спокойные периоды организм ожидает следующего сигнала тревоги.

Этот механизм объясняет, почему многие люди начинают игнорировать сирены. Это не безразличие, а следствие эмоционального истощения: ресурсы на реагирование исчерпываются. Параллельно растёт количество соматоформных проявлений — головная боль, сердцебиение, проблемы с пищеварением, которые не имеют чёткой органической причины, но чётко связаны со стрессом.

Экономическое давление усиливает этот эффект. Неопределённость в отношении доходов, рост цен, риски отключений электроэнергии и необходимость постоянно адаптироваться к новым ограничениям создают ощущение потери контроля. В исследованиях именно финансовая нестабильность и отсутствие безопасности часто называют среди сильнейших стрессоров после непосредственной угрозы жизни.

Кумулятивный эффект и изменение эмоционального ландшафта

Тревога 2026 года отличается от реакций первых месяцев войны. Тогда преобладали острый страх и мобилизация. Сейчас доминирует накопившаяся усталость. Люди привыкают жить внутри высоких рисков, но цена этого привыкания — снижение эмоциональной гибкости и рост фоновой тревожности.

Социологи фиксируют, что запрос на психологическую поддержку остаётся высоким (более 40 %), однако реальные обращения значительно реже. Часть населения считает, что «в таких условиях это нормально», и откладывает помощь. Вместе с тем именно хронический характер стресса делает его опасным для физического здоровья: растёт частота инсультов, инфарктов и обострений хронических заболеваний.

Информационная среда также играет роль. Постоянный поток новостей об обстрелах, потерях и политических решениях поддерживает состояние ожидания плохого. Даже когда человек сознательно ограничивает потребление информации, фон остаётся.

Почему именно сейчас: сочетание факторов

По состоянию на середину 2026 года несколько процессов совпали. Война длится четвёртый год, что превышает типичный горизонт адаптации большинства людей. Энергетическая инфраструктура подвергается регулярным ударам, что добавляет бытовой неопределённости. Экономические ожидания бизнеса и граждан колеблются около нейтральной зоны, но не переходят в устойчивый оптимизм.

Тревога сейчас — это не только реакция на отдельные события, а системный ответ на длительное пребывание в условиях, где базовые потребности в безопасности, предсказуемости и восстановлении систематически нарушаются.

Глобальный контекст также имеет значение. В мире после пандемии COVID-19 уровень тревожных расстройств вырос, и Украина, находясь в состоянии войны, ощущает этот тренд в усиленном виде. Однако локальные факторы — война, воздушные тревоги и экономическое давление — остаются определяющими.

Что можно сделать для снижения влияния

Полное устранение причины на данный момент невозможно, однако снизить интенсивность тревоги реально. Регулярный, даже короткий, качественный сон имеет приоритет. Техники заземления, ограничение ночного потребления новостей и поддержка физической активности помогают снизить фоновый уровень активации нервной системы.

Важно различать нормальную реакцию на объективную угрозу и патологическую тревогу, которая начинает ограничивать повседневное функционирование. Во втором случае обращение к специалисту — не слабость, а рациональный шаг. Государственные и общественные программы ментального здоровья расширяют доступ к помощи, и количество специалистов растёт.

Тревога сейчас является отражением реальности, в которой живёт страна. Понимание её источников позволяет относиться к собственному состоянию без самообвинения и искать поддержку там, где она действительно нужна. Сохранение способности к восстановлению остаётся одним из ключевых ресурсов и для отдельного человека, и для общества в целом.